Среди...

ТЕБЕ ТВОЕ





А вы вот думаете, почему Арчет давно не пишет?
А потому что по ночам Арчет карябал на ноутбуке продолжение про Влада, Хроно и всяких сопутствующих существ.
С началом можно ознакомиться тут, но для понимания текста это не обязательно.
Да, напоминаю, вот этот рисованный человечек - тоже он.


А под катом, собственно, рассказ.
Длинный. И вроде бы неплохой.
Приятного чтения.


ЗЫ: МНЕ ПРИШЛОСЬ РАСЧЛЕНИТЬ РАССКАЗ НА ПОСТ И НЕСКОЛЬКО КОММЕНТАРИЕВ.
ОЧЕНЬ ПРОШУ НЕ КОММЕНТИРОВАТЬ "КУСОЧКИ", ЧТОБЫ НЕ НАРУШАТЬ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ. ЕСЛИ ЗАХОТИТЕ ПРОКОММЕНТИРОВАТЬ, ДЕЛАЙТЕ НОВЫЕ ВЕТКИ ВНИЗУ.
СПАСИБО :)





ТЕБЕ ТВОЕ




- Бубубу! Бе-е-е! Я – зеленые чертики.
- Ээа-а?
Пьяный смущенно глядел на ангела. Пытался что-то сказать. Несколько раз заикался, но все-таки выговорил:
- Да?.. Срьезно?
- Серьезно.
- Шо...
Он вытянул палец перед собой.
- П-правда зеленый… Щёртик?
- Почти, - ухмыляясь, поправил ангел. - Я не один. Я - много, много зеленых чертиков!
Он сделал из пальцев «рожки», установил на уровне нимба и крикнул:
- Быстро! Звоним ноль-три! Побежали!
- Уже ноль-один, - зевая, заметил Хроно, невидимый алкоголику, но тоже вполне реальный. Его «Армстронговский» голос отдавался в кастрюлях. Дрожала раковина.
- С каких это пор ноль-один? – удивился Влад.
- У них тепер-рь МЧС. Кстати вот. Интер-ресно, – Хроно опять зевнул, демонстрируя четыре ряда зубов, - почему должны быть зеленые? Это связано с человеческой психикой? Принимают чертей за флору?
- Думаю, ассоциация со Змием. Зеленым. Да, собственно, и сам Змий – тоже образ от вас. Скажешь, что нет?
- А… Шта-а?.. - вклинился алкоголик.
- Я номер напутал, - ответил ангел. – Ноль один. Звони ноль-один. Скажи про зеленых чертей. Давай.
- А тты-ы… не зеленый! – ответил пьяница с какой-то даже бравадой. Видимо, он считал, что черти других цветов – это не страшно.
- Р-р… во-от, - прорычал Хроно. – Ты видишь? Никакого довер-рия.
- Слушай… - ответил ангел рассержено. - Я…
Речь его была прервана.
В углу захламленной кухни, прямо над рюкзаком, забитым накопленной стеклотарой, разгоралось сияние, яркое, наподобие дыма, подсвеченного сценической рампой. Впечатляющее, как вспышка на солнце, и столь же редкостное.
Влад, сперва удивленный, ожидал, скрестив на груди руки. Хроно прикрыл глаза.
- ШЕХИНА? – спросило сияние без эмоций.
Влад развернул крылья.
- Парусия! - ответил он без запинки. – В чем дело, дражайший Фем?
Сияние разрасталось. В нем начали вспыхивать, будто подсвеченные нити, контуры человека с пропорциями атланта. Ну, или супермена. Огромные плечи, мускулы – один рельефней другого, правильное лицо. Глаза существа, возникшего из огня, прикрыты были повязкой, сплетенной из черного волоса. Повязка света не излучала. Она, видимо, была настоящей.
- ЗАЧЕМ? – спросил человек без всякого намека на интерес.
- Ты должен мне что-нибудь сообщить?
- Я ДОЛЖЕН.
Он реял в облаке света, так и не оформившись полностью, оставаясь будто в расфокусе.
- ОТПРАВЛЯЙСЯ НАВЕРХ.
- Зачем?
- ЧАША ТЕРПЕНИЯ ПЕРЕПОЛНЕНА.
- Тогда я…
- ПОЧТИ. ТЫ ДОЛЖЕН ОТПРАВЛЯТЬСЯ НАВЕРХ.
Сказав это, человек снова вспыхнул, будто сгорая заживо, и схлопнулся сам в себя, наподобие телепорта.
Запахло озоном и марганцовкой.
- Ангелы?.. – спросил алкоголик хрипло, но почти трезво. Похоже, что он все видел.
- Нет, - сказал Влад. – Черти мы! Черти! Понял?
- Хватит на меня сваливать! - рявкнул Хроно. – Я мирно стою, слушаю. Меня даже не видно.
- Вот бы и показался.
- Ну…
Хроно задумался.
– Ладно.
Он подошел к пьянице, сел у самых ступней. Его морда оказалась вровень с лицом человека. Громко щелкнул хвостами.
Алкаш секунду смотрел. Потом чудовищно заорал, икнул и вспрыгнул на холодильник «Харьков».
- Ну, вот такая я страшная… - сказал ему Хроно, - белая горячка…
И, обращаясь к Владу, шепнул:
- Доволен, садист?
- Вполне. Исчезай. Теперь он точно же позвонит…
Влад смерил пьяницу взглядом.
- Хм. Ну… Слезет и позвонит. А мне, похоже, пора.
- Ни пуха.
- Гребаный провокатор. Не знаешь, тут заперт чердак?


***

Говорят, у штабных ангелов от долгого сидения в кабинете в крыльях мелькают блохи. Может и так. У неких нечистоплотных ангелов.
Архангел был чистоплотный. Звали его Михаил, он следил за собой, брился каждое утро и очень любил подчиненных. Как младших братьев. Или детей.
Крылья годами висели в шкафу, переложенные нафталином с запахом сассафраса. Внешностью архангел напоминал состоятельного немецкого бюргера на пятом десятке.
Влад шагнул в кабинет.

- О! Наконец ты вернулся! - начальник всплеснул руками. - То тебя на Землю не выгонишь, то ты провозишься трижды против положенного… Владик… Вла… Владик.
Он вышел из-за бюро, опустил ладони, коими непрерывно жестикулировал, и резко спросил:
- Что?
Влад посмотрел на него с укором.
- Что с моей чашей, Михаил? Почему она переполнена?
Он вздохнул. Снова сел за бюро. Медленно и солидно.
Кивнул Владу:
- Присаживайся.
Манера суетиться куда-то исчезла. Архангел положил руки на стол. Между пальцев хотелось всунуть дымящуюся сигару.
Недолго молчал. Потом вывел:
- Чего ты, собственно, ожидал?
И снова умолк, испытующе глядя на подчиненного.
Скоро ангел не выдержал.
- Чего. Чего ждал? Что я сделал не так?!
- Будто ты сам не знаешь. Оскорбленная невинность. Прям таки, агнец.
- Слушаю! – Влад положил ногу на ногу. - Списком, пожалуйста.
Он покривил душой. Конечно же, косяки были. Но хотелось понять, что известно непосредственному начальству.
- …Беленького не носишь, - вздохнув, сказал Михаил. – Почему ты не носишь беленького?
- Все носят. И что.
- А ты, конечно, не все. Это корпоративная этика, Влад.
- Где записано правило?
- Не правило, мой дорогой. Традиция.
- Значит, я ангел нетрадиционной… Нетрадиционный я ангел. Съел? Мне нравятся берцы. Я привык так при жизни. И косуху свою не отдам. Ты представляешь, с какими сложностями…
Архангел замахал на него руками.
- Прекрасно себе все представляю. Униформа не главное. Ты занимаешься сомнительными вещами…
- Какими же?..
Почуяв опасность, Влад выпрямился, как сурикат.
- Ну… Например… Например.
Начальник порылся в бумагах.
- Например. Кто послал матом старшего экзекутора наших теплых коллег? Кто обозвал его «Чертом лысым»? А?
- Не его. Это я ему сказал. И вообще, объяснял уже. Буду работать только с экзекутором Хроно. Мы с ним договорились…
- Нет, вы послушайте! – архангел снова всплеснул руками, но совершенно не так, как в начале разговора. Если бы на траектории полета ладони оказалась небольшая кукушка, он бы обязательно сломал ей шею одним ударом. – Послушайте! Они с чертом «договорились»!
- Как архангелу, - парировал Влад, - так можно чертями их называть. А как рангом пониже, так «наши дорогие товарищи».
- Не в этом дело, - с оттягом огрызнулся начальник. – На тебя поступают жалобы.
- Так. От кого?
- А это тебе не важно. Просто так. Жалобы. Творишь какие-то сомнительные дела.
- Например?
- Чтоб далеко не ходить, этот, последний – прыгун с крыши. Должен был прыгнуть. Почему он живой?
- Откуда я знаю.
- Оттуда.
- Жалобы от наших… - Влад скорчил рожу, но все же сказал, - …коллег. Есть?
- Нет, но…
- А нет, - значит, не было ничего. Взял, да и передумал.
- Есть такое мнение, что не сам. Влад… Мне что, надо объяснять тебе обязанности рядового посланника? Ты именно посланник. Понимаешь? Твоя задача…
- Да знаю я.
- Дослушай теперь. Задача твоя – наблюдать! Изредка, может быть, самую чуточку – вмешиваться. И то, - чтоб ни в коем случае никто не заметил! Ангелы никогда ничего не делают! Они только доносят Слово.
- А Слово, - это буква или дух?..
- Не шурши, говорю. Дослушай.
Михаил подошел к платяному шкафу, зачем-то его открыл и уставился на свои крылья, - огромные, в полтора человеческих роста, черные, мерцающие живыми огнями на кончиках перьев.
- Вот я, - сказал он через паузу. – Архистратиг. Понимаешь, что это значит?
- Не совсем. Я тут недавно.
- Когда-то, в самом начале, командовал войсками Света в огромной битве. Лично свергал Денницу в ад.
- Денницу?
- Люцифера.
- Понятно.
- Так вот… - Михаил вдруг вырвал перо и резко захлопнул шкаф. – Какие я творил чудеса, в качестве оперативника?.. Ну, немножко предсказывал. Спас от смерти барашка. Намекнул одному царю, что неплохо построить замок. Он даже назвал его в мою честь… В этом замке и окочурился, кстати. Убили…
Заметь, Владик, каждый раз, каждый! - я был уверен, что прав. В итоге – даже с барашком все оказалось неоднозначно. Я стал задумываться, что, может, он неспроста такой рогатый весь и с копытами…
Ладно. Дело не в этом. Думаю, ты понимаешь, что я хочу сказать. Где я теперь со своими подвигами? Все, ссорься со мной, разрешаю.
- Как-то мне расхотелось…
Тоненько сыграла труба. Это подал голос селектор, стоявший на столике справа, рядом с чернильницей.
Из селектора тихо спросили:
- Михаил Элохимович?
- Да, - ответил Михаил, с силой нажав кнопку.
- К вам посетители.
- Пусть подождут три минуты.
- Конечно.
Михаил развернулся к Владу. Откуда-то вынул нож и стал очинять перо, выдернутое из крыльев.
Задумался. Потом медленно проговорил:
- Четвертого ранга сентинел Владислав. У меня для вас официальная миссия.
- Да?
- Простейшая просто. Извини уж за тавтологию. Дальше некуда.
Он кивнул Владу на свиток, лежащий у края стола с самого начала беседы. Под ним были навалены книги. Верхняя называлась «Эсхатология от Я до я».
- Никто не орет, - проникновенно сказал начальник. - Не режет вены, не уходит на этот свет. Все, что от вас с напарником требуется – простейшая процедура. Ты сдал, он принял, душа перешла на их счет. Прошу тебя, не выпендривайся.
- Постараюсь…
- Влад! Не я доливаю слез в твою Чашу. Не нарывайся.
- Я постараюсь.
Архангел опять нажал на кнопку селектора.
- Верочка? Запускай!


***

- Конечная! Девушка, освобождаем.
Я открыла глаза. Рядом высился (а вернее, высилась) кондуктор. В поле зрения - грязные рыжие сапоги с меховым подбоем, спортивные брюки и толстая кожаная сума.
- Девушка, просыпаемся и встаем.
- Да-да. Спасибо…
- Поднимаемся.
Все выше, и выше, и выше. Ага.
Я спрыгнула на перрон. Проверила на плече сумку. Вынула из-под ремня забившиеся длинные пряди.
Любопытно. Есть ли у трамваев перроны? Сережа считал, что есть. Впрочем, он и водителя называл «машинист». Или пилот…
Совсем забыла. А жаль.
- Девушка, зонтик!
В слякоть у самых ног шлепнулась коричневая колбаска. Трамвай отчалил. Где-то прогудел грузовик.
Я подняла зонтик, сняла чехол, вывернула, чтобы не пачкал, и запихала поглубже в сумку. Нажала кнопку.
В принципе, я даже люблю дожди. Но это не дождь. Какая-то порнография.
Хорошо, что живу на самом кольце. А то пришлось бы сейчас возвращаться, ждать обратного транспорта…
Впрочем, путь и так предстоит не близкий. Кроме всего, надо купить в магазине ром. Или коньяк. Скорее коньяк, причем из дешевых. Потому что жить, Виктория Алексеевна, надо по средствам. А средств у нас чуточку меньше, чем никаких.
С другой стороны, в жизни появляется цель. Некий промежуточный квест, за который положен опыт. Обидно, - не деньги, - и все-таки лучше с целью, чем без. Что остается у человека, если у него отнять цель? Собачье разочарование. По Кэрролу.

Я зашла в магазин через светлый и узкий тамбур. В лицо ударили струи теплого воздуха. Миновала стойбище тележек, пластиковые воротца. Всегда боюсь, что они сейчас заорут. Встала столбом у длинных полок с напитками.
Внезапно вспомнив, вынула из кармана наушники. (Когда успела снять их в трамвае?)
Сунула в уши капельки.
- …может, выйдет толк… - сказала Хелависа с сомнением, и умолкла.
Видимо, сели аккумуляторы.
- Черт.
«Может и выйдет…»
Я купила себе красное полусладкое за полтинник. Решила сварить глинтвейн. Дома были приправы и апельсин, а мне хотелось уюта. Уж на такое-то хватит моих кулинарных талантов? Должно, по идее…

В квартире было негромко. На кухне вкрадчиво тикало, сильно пахло едой – из соседней двери, но в прихожей еще ощущалось. Здравствуй, родимая коммуналка.
А вот и кошк по имени Хакер. У нас два зверька, общих на всю квартиру – обозначенный Хакер и томная киса Гламурка, полностью оправдавшая имя, пролив на себя однажды баночку с пергидролью. С тех пор Гламурка блондинка – тупая и добродушная.
Но Хакер – он не таков. Хакер за две минуты сломал нам Виндоус. Вместе со светом, компьютером и надеждой на лучшую жизнь. Хакер охотится по ночам, вцепляясь зубами насмерть. Хакер брутален.
Я его чуточку испугалась. А кто бы не испугался. Два зеленых огня - на уровне глаз! Прямо на входе. Может быть, это демон? Может быть, приведение? Нет. Это Хакер завис на плетеной ширме, оставшейся в коридоре со времен царя Николая второго. Когти он там точил, что ли…
(Николай. Конечно же, я имела в виду царя).

Прошмыгнув мимо Хакера в пищеблок, я вынула из пакета вино и распяла зонтик на форточке. Надо будет потом забрать.
Без всякого энтузиазма достала кастрюлю, нарезала апельсин, кинула сахар, бадьян и гвоздику. Корица куда-то делась.
Постоянно - мелкие неприятности. И вечно они увязаны с частью целого. И это мерзей всего. Глупая ошибка в работе: скажем, опечатка в названии. Осмысленная.
Забытая зажигалка. Попса, застрявшая в голове. Случайно стертая смска. Фатальное опоздание на минуту. Вся эта запрятанная корица. Уход любимого человека.
Впрочем, не такая уж мелкая неприятность. При этом своя, родная…
- Викторья. Я хочу вам напомнить, что сроки оплаты квартиры…
Хозяйка моей жилплощади, Амалия Людвиговна. У нее – амнезия. Впрочем, о сроках квартплаты она записала себе в тетрадочку, и поэтому не забудет. А вот о том, что меня видела – вполне может. Главное, ничем не запомниться…
- Ви-икто-ори-а.
Не люблю свое имя.
- Ви-и…
Глинтвейн закипел. Повалил ароматный пар.
- Алкоголь?.. – удивилась Амалия Людвиговна, сделав глаза совы, разбуженной в полдень.
Они по-особому смотрят. Так - «Ничего себе! Что тут еще за нахуй?»
- Алкоголь, Амалия Людвиговна. Глинтвейн.
- Благородным девицам не стоило бы…
Теперь запомнит. Отвратно.
- Я больше не буду!
Схватив кастрюлю за ушки, отчасти согретая сознанием того, что девица я все-таки благородная, хотя размышляю матом, убежала к себе. Приземлила сосуд на подоконник, заваленный всяким хламом (и пальмой), отодвинув дном фотографию освитеренного Хэмингуэя. Между прочим, он Хэмигуэй. Поэтому Хэм. А Кортасар на самом деле - Кортасар.
Включила торшер. Утвердила кастрюлю прочно.
Из-под хэмовской фотографии выпала вдруг другая. Лежавшая там уже пару месяцев – мы с Сережей на скалах.
Я взяла ее на руки, села на кровать, и три минуты смотрела.
Три минуты, в реальности, а не в тексте – это долго.
Действительно очень долго.



***

- Как-то все тут неочевидно.
- Кому как.
- Хроно, ты что-то знаешь?..
- Догадываюсь… Так что там было с твоей Чашей?
Они висели за окном коммуналки, посредине двора-колодца. Хроно спокойно, слегка покачиваясь, а Влад – раздраженно махая крыльями.
- Почти переполнена. Мной возглавлен официальный хит-парад неудачников. Хорошо вам, без чаш. Чертяки.
- А нам-то они зачем?
- Да… Ты прав.
Влад подлетел поближе к окну. Вгляделся. Внутри какая-то девочка сидела на койке с куском бумаги в руках. Вроде бы фотография…
- И что? Вот сейчас она совершит грех?
Хроно молчал.
- Да что-то не похоже на то. Нормальная девочка… Филолог. Учит немецкий. Шарфики носит.
- Знаешь ли, есть филологи, есть логофилы…
- А?
- Нет, нет... – Хроно почесался хвостом. – Я тоже видел досье. Ничего особенного.
- Ну не за пьянство же…
Хроно подлетел к нему ближе. Положил на плечо лапу. Проникновенно, голосом Билли Новика сказал:
- Влад. Чего ты р-Р-разнер-рвничался, а? Это случается быстр-ро. Подожди. Скор-Р-ро сам все увидишь.
Ангел передернул крыльями. Потерял равновесие, кувыркнулся, подлетел впритык к подоконнику. И стал наблюдать внимательно.

***


Понемногу я стала смотреть на собственный палец. Чтобы не глядеть Сереже в лицо.
Нет, ну вот надо же.
Никогда не делала маникюр. А тут сделала. Дорогой еще. И зачем?
В итоге – чтобы красиво сказать «прощай».
Красиво не вышло, денег нет, и, что самое неприятное – сломан ноготь. А если вы не знаете, что это значит, я поясню. С одной стороны, отрезать его – проще простого. С другой – это значит угробить всю красоту, - обидно. С третьей стороны, присутствует возможность его починить, но это не так уж дешево (для меня) и надо ехать в салон. А пока ноготь сломан и не починен - он болит и за все цепляется. М-мерзость.
Я положила фото на книжную полку, щелкнула чайником. В комнате тут же стало слегка темнее. Странный щиток… Впрочем, уже привыкла.
Отодвинув занавеску, открыла окно пошире. Пусть немного проветрится.
И вообще. Надо хотя бы переодеться. А то странно как-то…
Я согнала с домашних штанов прикорнувшего Хакера. Котик обиженно цыкнул и скрылся с глаз.
Под ним обнаружилась книга Сэлинджера «Выше стропила, плотники» и один полосатый чулок. Второй куда-то уполз.
Я вежливо положила Сэлинджера на шкаф, к фотографии. Сняла юбку, села на кровать. Тяжело вздохнула.
Нет. Никогда мне так не писать. Ну, точно ведь, не получится.
Я знаю, что пишу хорошо. Лучше большинства.
Что теперь? Пусть, таких как я – десять на тысячу. Или даже одна на десяток тысяч. Ну и что? Миллионы…
Нет, пора с этим завязывать. В конце концов, взрослый серьезный писатель сказал тебе, что филологов ему жалко, а женщина - и вообще писать хорошо не может. Вернее, может, но не такая, как я. Этому надо отдаться.
Попробовала. И чем кончилось?
Сперва оказалось, что сексом можно подменять настоящую любовь. Около двух часов. Потом…
«Солнышко, я ревную тебя к «Ворду», Солнышко, хватит трещать клавиатурой, Солнышко, ты меня, кажется, вообще не слышишь, Вика, я ухожу».
Тогда я услышала, но было поздно.
Такие, как он, легко и беспечно уходят. Они всегда нарасхват. Их надо удерживать рядом, а если не удержала – конец. Ловить бесполезно, все, уже улетел.
Я попыталась перелить глинтвейн в кружку, ноготь дернулся, палец рвануло, словно больной зуб.
И с учебой одни проблемы. Да сколько можно. Я знаю, знаю ваш гребаный русский язык. Я им живу, ем его, пью, и только что не сплю с ним прилюдно. Зачем заучивать правила? Я никогда не буду учителем. Ну, думаю, что не буду. Я никак никогда не смогу эти знания использовать, ибо они мне мерзки. Дети в школах не развиваются, они там, в лучшем случае, эволюционируют.
Но нет!
Одни называют меня эскаписткой, другие, наоборот, говорят, что слишком приземлена (типа этого гуру), а я как фиалка в проруби. Ни рыба ни мясо. Не нужна никому. Друзья все куда-то делись. На работе не платят, и, главное, без причины. Вернее, от обывательского презрения. Ведь, конечно, работу по составлению букв в слова мог бы выполнять каждый.
С двух до семи самое продуктивное время за сутки – в это время я сплю.
Только и остается, что переводы чужих текстов. Которые оставляют в недоумении – как человек способен такое писать? И так.
Чего не хватает мне? И хватит ли хоть когда-нибудь?
Нет. Уже никогда не хватит.
Очень гнилое чувство – знать, что в этом мире от тебя зависит всего лишь одно живое существо. Марроканская пальма.
И ту ты забыла полить.
К черту!
Однако неплохо б надеть штаны.



***
Неожиданно в комнате просветлело.
За окном возникла фигура. Всплыла, как всплывают в фильмах вертолеты-убийцы.
- Ну здравствуй, сопатка!
- А-ап?..
Она подавилась глинтвейном.
- Сокращенно от «социопатка». Неплохо придумал, да? Хлестко, ярко, не искажает суть… Глинтвейна хочу. Какие мы эстеты, а? Не три топора…
Влад приземлился на подоконник, миновал открытое окно, протиснулся, схватил себе кружку с надписью «Олимпиада-80» (вторую из имевшихся в комнате), одним движением разрушая миф о невещественных ангелах. Задел шарфом пальму. Набулькал глинтвейну. Принюхался.
- Корицы здесь не хватает… И м-м… сахара. Давай-ка, оттаивай.
Витя потерла глаза. Укусила себя за палец. Потом, по заветам Стругацких, нажала на веки кончиками мизинцев.
Ангел в косухе и камуфляже и шарфике исправно двоился. А значит, галлюцинацией не был.
- Ты кто? – спросила она шепотом.
Влад широко улыбнулся.
- Серафимый шестикрыл! То есть, тьфу. Шестикрылый серафим. Я вырву грешный твой язык?
- Н-не надо.
- Как хочешь… - обиженно сказал ангел. Вздохнул над кружкой. – Вы сделает меня алкоголиком, люди.
- Т-ты не шестикрылый… - к Вите понемногу возвращался голос.
- И еще не зеленый. Да. Верно. Возвращается логика. Как я рад.
- При чем тут «зеленый»?
- Забей.
- Так… кто ты?
- Я часть той силы, что вечно хочет как лучше. А получается как получится.
- И ты-ы?..
- А что, не заметно? - Влад иронично скосил глаза вверх, на нимб. – Ангел я.
Он уставился ей в глаза.
Витя собралась с мыслями.
- И чего же ты хочешь, ангел?..
- Добра.
- Кому?
- Хороший вопрос... - Влад поставил кружку на стол. – Скажем так, всем. Тебе в том числе.
- Я тот самый «никто», который «не уйдет обиженным»?
- А что так печально?.. Ты «кто». Кстати, ты кто?
- То есть?
- Ну, кто ты? Расскажи мне, пожалуйста, о себе.
Витя наконец изменила позу – залезла на кресло, обняла колени и положила на них подбородок, во все глаза наблюдая за ангелом, снова схватившим кружку.
- Ну-у… Как ты правильно заметил, социопатка. Я готовлю невкусный глинтвейн. Мне хочется спать. А еще у меня ноготь сломался. Достаточно?
- Хм. А ты случайно… - Влад взял наигранно-доверительный тон, - ты случайно кончать с собой не хотела?
- Да нет вроде.
- Ц. Вот ведь… - Влад с хрустом мотнул головой, разминая шею. – Ни одной зацепки. Так, ладно. А что это за фотография?
- Ты не знаешь?
- Нет. И я понял, к чему ты. Я - не твой ангел-хранитель. И я ничего о тебе не знаю. Почти.
- Понятно. На фотке Сережа и я. Мы ездили лазать по скалам на Валаам несколько месяцев назад. Он меня бросил. А, кстати, можно вопрос?
- Только не про мироустройство, – быстро сказал Влад.
- Да нет. Про меня. Ты случайно принес не благую весть? Мол, я беременна, все такое…
- Неа. Кстати, было бы интересно. Возьми ты и сделай аборт... Хм. Что-то я богохульствую… Не смотри на меня так. У ангелов, как у людей, свобода воли. Мы умеем… А этот Сережа. Ты его сильно любила?
- Да. И сейчас люблю.
- Странно…
- Что странного-то?
- Да так.
Ангел сложил крылья (демонстративную функцию они выполнили) и стал выуживать из кастрюли ломтики апельсина. Вилкой.
- Может, тебя покормить? – предложила Витя совершенно обычным тоном. – Все-таки гость.
- Не. Кормить меня лучше не надо. Я так… Апельсинчиками перебьюсь.
- А что у тебя за значок на куртке? Чья это физиономия?
- Это? А. Один малоизвестный парень. Его зовут Джисас Крист. Прочитал о нем все, что написано. Даже фанфики. Я член официального клуба, знаешь ли… О. Слушай. Вот если б я не возник… Что ты пошла бы делать? О чем задумалась?
Витя встала с кресла и подсела поближе к ангелу, под торшер. Взяла свою кружку с недопитым и остывающим глинтом.
- Пошла на какой-нибудь пустырек. Или за гаражи. Стихи свои жечь.
- А зачем?
- Да так… - она задумчиво отпила из кружки. - Пора.
- Вот оно, - сказал ангел.
- Что?
- То, зачем я пришел. Твои стихи должны жить.
- Так считает Бог?
Владу очень хотелось соврать, но было нельзя. Совсем.
- Нет. Это мое личное мнение.
- Тогда нет, прости. Это принцип. Все-таки я сожгу. Ты ведь не станешь мне с этим мешать?
- Не стану. Но переубедить постараюсь.
- Лучше не надо. А какое тебе дело, ангел, будут мои стихи жить или нет?
- Не могу развернуто ответить. Ну вот есть мне дело. Добра хочу.
- Понятно… Ты не помнишь, с какой скоростью проходит алкогольное отравление?
- Нет. А что?
- Ну, я же явно схожу с ума. Ангела вон увидела. Зачем вино было дешевое покупать… Ну и ладно.
Витя распахнула ноут, открыла и стала удалять какие-то файлы.
- Эй! – крикнул ангел.
- Молчи, алкогольный страх.
- Ну и пожалуйста.
Влад беззвучно исчез.

***

- И что? Сейчас она удалит свои тексты с винта, мы произнесем формулы, и эта душа официально отходит в бездну?
- Технически нет. У нее останутся распечатки. Она пойдет и сожжет их. Тогда все будет так, как ты говоришь.
- Но за что?
- Это запр-р-р-рещенная тема.
- Хроно…
Тварь взглянула неодобрительно.
- Хрмпф… Она стала бы великим писателем. Пр-ричем сама прекр-расно об этом знает. В глубине души. Могла бы жизни спасать. Но кончится все вот так.
Влад издал тихий рычащий звук.
- Фцак! Ну почему у вас, чертей, всегда более полная информация?..
В комнате Витя вылила остатки глинтвейна в пальму.
- Потому что мы можем договориться, если надо. А ваши умеют только вынуждать. Чтобы заставить кого-нибудь чуточку измениться, им сначала нужно разрушить систему ценностей, повернуть мораль квер-рх ногами и выдернуть мозг через задницу. Тогда желаемая деталь случайно падает так, как нужно было сначала, и все танцуют от счастья. Прр-р-роцесс занимает от двух лет. Мы убеждаем сказать то, что нужно, за час. В ср-реднем.
- Да-да, ад это очень круто, я понял.
- Сам спросил.
- И что же мне делать?
-А не выпендр-риваться. Жди себе.
- Не могу.
***

Я удаляла файлы делитом, зажав шифт. Так они не попадают в корзину, а сразу умирают – быстро и навсегда.
Отправлялись в небытие персонажи, песни, стихи - от детских до свежих, совсем недавних, пропитанных слезами и соплями. Ушли рассказы и повести, парочка пьес…
Над папкой со сказками курсор ненадолго завис.
Знаете, очень люблю сказки…
Открыла пару текстов. Проглядела.
Курсор прыгал, пульсировал, как жилка на виске.
Я отправила в нее пулю.

***

- Допустим, - сказал Влад, возникая за правым плечом. – Допустим, я глюк. Это не отменяет того факта, что мне хочется дискутировать. Считай, что я твоя совесть.
- Допустим…
Витя шла вдоль по улице, сжимая под мышкой папку с рукописями. У нее была редкая по сегодняшним временам привычка сначала записывать на бумаге, и только потом заносить в ворд.
Холодало. По ногам дуло, мимо несло кленовые листья. Иногда они легонько стучали по щиколоткам и коленям.
- Тогда скажи-ка мне во что. Почему ты не любишь свои стихи? Ну и прозу тогда уж. Все-таки ты ее пишешь.
- Писала. Ну… Я слишком хорошо знаю, как это делается. Вернее, что должно получиться. И вижу, - я недотягиваю.
- Не будешь писать – никогда ведь и не дотянешься. Ты развиваешься. Не все сразу.
Влад догнал Витю и пошел с ней рядом, сохраняя одинаковый ритм шагов.
- Это ведь еще не все? – уточнил он.
- Нет, не все…
Навстречу попался прохожий. Какая-то бабушка с черной сумкой. Витя умолкла, глядя на ангела, сделала странное лицо и взмахнула бровями.
Прошла секунда.
- No way, - ответил Влад. - Я ангел, а не Кашпировский. Говори вслух.
- Ну ладно…
Бабка ошарашенно оглянулась. Но они этого не заметили.
- Я, бывало, и напишу что-нибудь стоящее… Выложу в блог. Всем как всем понравится… Но, ведь, если друзья говорят «замечательно» - им верить нельзя.
- Конечно.
- Ну вот… В общем, читатели есть, но если бы я писала что-то по-настоящему гениальное, их было бы больше?..
- И-неа. Большинство гениев было признано после смерти. Бах, который создал большую часть современной теории музыки, был очень скромным товарищем. Умер в безвестности. И только потом люди, у которых не было сотой доли его таланта, зато была деловая сметка, «открыли» Баха для всей Европы.
- Не знала.
- Что возвращает нас к вопросу, откуда у глюка сведения по теории музыки. Впрочем, ладно. Продолжим. Ты ведь никогда и не пробовала всерьез показать себя. А сейчас сожжешь эти листики, вернешься домой, и в блоге быстрей похвастаешься, что с прозой твоей покончено, со стихами тоже. Ты себе давно уже это себе представляешь… Разве нет?
Витя молчала.
- Ну, еще бы, - продолжил Влад. Ведь это такая драма. Приятно ощутить себя Гамлетом.
- Я не Гамлет. Я Дон-Кихот.
- А, эти ваши социотипы… Вы такие забавные, люди. Сначала боретесь за свою индивидуальность и свободу, а, добившись ее на полпроцента, с удовольствием, сами же, расставляете себя по полочкам... Зачем это надо… Впрочем, мы снова отклонились от темы. Что дальше? Что еще тебя не устраивает?
- Да все. Ну, ладно, допустим, я хорошо пишу. Может, даже совсем хорошо. Но это требует времени. Это требует отказа от всего остального… - Витя поправила тяжелые рукописи под мышкой. – Меня уже бросил парень, которого я почти любила…
- «Почти» не считается.
- Меня презирают на работе, не очень-то понимают на исторической родине, это выматывает, не оставляет эмоций для живых людей и ситуаций. Дело в том, что вся настоящая кровищща либо в жизни, либо в тексте. И жизнь не прощает такого.
Еще я сломала ноготь.
- Ну при чем тут твой ноготь-то?
- А при том. Я пишу, когда плохо. Знаешь, дорогой ангел глинтвейна, ты навел меня на интересную мысль.
Они пошли вдоль решетки какого-то парка.
- Н-ну?
- Я специально гроблю свою жизнь. Чтобы иметь возможность страдать и карябать дальше. Вот ведь черт меня дернул в шестом классе писать что-то кроме домашних заданий! Была бы сейчас как все.
- Это был не совсем черт…
Влад незаметно покосился на Хроно, который плыл над ними в воздухе, сложившись в компактный пушистый шар, и прислушивался.
- Да и так ли ты хочешь быть «как все»?
- Не особенно, но…
- Сядь на скамеечку. Я расскажу тебе сказку.
Витя подумала пару секунд, но все же зашла через ворота в парк и уселась на мокрую скамейку, подложив под себя папку с рукописями. Влад примостился рядом.
- Итак, сказка! – провозгласил он. – Из репертуара церковно-приходской школы.
Его голос несколько изменился:
- Один человек, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение своё: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе, и тотчас отравился… Кхм, простите, «отправился».
Получивший пять талантов пошёл, употребил их в дело и приобрёл другие пять талантов. Точно так же и получивший два таланта приобрёл другие два. Получивший же один талант пошёл и закопал его в землю, и скрыл серебро господина своего.
Вернувшись, господин призвал к себе рабов и потребовал от них отчёта - как они распорядились вверенными им деньгами? Рабов, употребивших деньги в дело, он похвалил, сказав: «Хорошо! Добрый и верный раб! В малом ты был верен, над многим тебя поставлю. Войди в радость господина твоего». Последним подошёл раб, закопавший деньги в землю и сказал ему: «Господин! Я знал тебя, знал, что ты человек жестокий, - жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал. Убоявшись, пошёл и скрыл я талант твой в земле. Вот тебе твоё!»
- Я на его стороне, - сказала Витя. – Мы шпарим википедию наизусть?
- Так вот…- Ангел не обратил внимания на издевку. - Что ответил ему хозяин?
«Лукавый раб и ленивый! Ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал. Посему надлежало тебе отдать серебро моё торгующим, и я, придя, получил бы моё с прибылью. Итак, возьмите у него талант, и дайте имеющему десять талантов! Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется то, что имеет.
Негодного раба же выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов».
Сильно ты хочешь лишиться своего таланта? Ты откажешься навсегда. Не говоря уже о том, что зубовный скрежет – это почти как железом по стеклу. Неприятно.
Витя что-то хотела сказать, но Влад спокойно ее перебил:
- Нет, то есть, ты потом сможешь писать… Только нифига не выйдет уже.
- Почему это? – она даже подпрыгнула на рукописях. – Я ведь просто сожгу бумажки… Так… символически… В блоге еще останется…
- А Небо волнуют исключительно символы! – рявкнул Влад. - Что, незаметно по Библии?.. И вообще он жнет, где не сеял.
Проходящая мимо компания пьяных мужчин удивленно оглянулась и зашушукала.
- Да, ты получила не тысячу рублей, а пятьсот. Но каждому дается по силам его. Так не спускай же ты их в унитаз. Новых-то не дадут.
- Да зачем они мне…
- Ноготь заклеить.
Витя хмыкнула, встала со скамейки, подхватила рукописи и пошла дальше. В сторону пустыря.
Ветер усиливался.
- Ты всегда хотела творить добро.
- Хотела…
На встречу попалась женщина с маленьким мальчиком. Ребенок проводил Влада восхищенным взглядом, показал пальцем, дернул маму за руку и что-то ей зашептал. Мама ответила нечто вроде: «Ну и подумаешь…»
- Они что, тебя видят?
- Ну да. Почему бы нет?
Витя опешила. Даже приостановилась.
- Даже если ты не галлюцинация…
- А я не.
- Ну, конспирация должна быть какая-то?
Влад улыбнулся. Пожал плечами.
- Во-первых, меня видят не все. Во-вторых, чувак с крыльями никого тут не удивляет. Эта вот женщина меня заметила. Ну и что? В-третьих, достаточно «во-первых» и «во-вторых»… - он немного помедлил. – А, ладно. Расскажу тебе еще одну вещь. Только ты никому. Никому?
- Никому.
- Так вот. Меня видит около десяти процентов людей. Те, у кого есть душа.
- А остальные?
- У остальных ее нет. Они ее потеряли. Мы называем их «зомби».
- Это которые ходят с вытянутыми руками и рычат «Мозги, мне нужны мозги»?
Влад с Хроно синхронно хмыкнули по разным причинам.
- Ну, вот взгляни на него, - Влад кивнул на какого-то мужика, выходящего из подворотенки. – Ла он всем своим видом показывает, что ему очень очень нужны мозги…
Он идет в гастроном. Там купит бутылку водки, напьется и упадет в помойку. Знаешь, почему? Там мусор гниет – тепло. Он рефлекторно зароется в эту гниль…
- Хватит!!!
- Что «хватит»… Ты добровольно уходишь прямо к ним в стадо!
На этом моменте они пришли к пустырю.
Это был очень четкий миг – пустырь начинался не постепенно, как это обычно бывает, а резко – будто обрубили асфальт. И даже сам воздух – он был совершенно другой, светлый. Пахло травой и морозной осенью.
- Слушай… - сказала Витя.
Тишина.
Она обернулась.
А рядом никого не было.
- Эй! Абстинентный синдром?.. А-ангел?..
- Он улетел, но обещал вернуться…
Голос ожил непосредственно в правом ухе. К интонации хотелось добавить смайлик. Иронический, с буквой «Р».
- Тоже мне, Карлсон…
- Карлсон был ангелом-хранителем Малыша. Тупил только много. Ну что?
- У меня вопрос. Может быть, ты не имеешь права ответить…
По тону Вити могло показаться, что ей этого захотелось. Чтобы ангел не имел такого права.
- Вот Cережа... Он ведь пример того, что далеко не всем нужны тексты…
- С другой стороны, далеко не всем нужны люди, которым не нужны тексты. Ты хочешь спросить, есть ли душа у него?
Витя молча кивнула.
- У него было отличное тело... – помедлив, сказал Влад. – И даже сносное чувство юмора. Но души у него не было. Нет.

Витя вздохнула.
Голос Влада стал тихим. И даже каким-то виноватым.
- Послушай… Может быть, это прозвучит пафосно… или даже глупо… Как в детских книжках и глупых фильмах. Но послушай меня.
Самое большое Добро, которое ты можешь принести миру – это тексты. Стихи, проза, сказки и песни… Ты это знаешь.
Не то, что ты хочешь делать. То, что ты можешь. И должна.
Больше добра ты не принесешь, даже пойдя в крестовый поход или помогая в чумном бараке. Чем больше строчек ты выведешь, тем больше людей в итоге не станут зомби.
Понимаешь? Собственно, это и есть битва добра и зла.
И что же поделать, если большое Добро другим можно приносить только так. Жертвуя чем-то, иногда даже кем-то, не досыпая, не доедая и ломая ногти о всяких мальчиков. На этом тему с ногтями считаю закрытой. Все.

И голос исчез.

Засвистел ветер.
Плеер в кармане тихонечко заиграл: сначала что-то из Вэйтса, потом Воскресенье – «Кто виноват, что ты устал».
Витя распусила веревочки, открыла папку.
Из картонной обложки на нее смотрели ровные строчки, и чей-то глаз, нацарапанный от безделья в центре листа.
Она вынула зажигалку, случайно выронив сигареты. Поднимать не стала.
Задумчиво чиркнула колесом. Зажигалка тихонько хрипнула, готовясь будто откашляться, и выплюнула язык пламени - довольно большой.
Настолько большой, что его не сбил даже ветер, крепчающий с каждой секундой, переходящий в шторм.
Витя бросила зажигалку на землю.
Вдохнула побольше воздуха.
И подбросила папку вверх, так, что листы с ее буквами, строчками, песнями разлетелись широким веером и полетели куда-то наверх, к серому небу.
Так всегда бывает на пустырях.

Она будет писать. По-другому.
Но все-таки будет.


***

- А где это мы?
- Понятия не имею. Какой-то торговый центр. Хочешь, посмотр-рим название. Вроде «Ар-рес», или как-то так…
- Да ладно. Забей.
Влад и Хроно стояли у кофейного автомата. Отогревались.
- А что. Любопытная космогония, - сказал монстр глубоким басом. - Зомби у него шляются… Ты ведь знаешь, что это не так? Не такой уж и новичок.
- Конечно. Я блефовал.
- Ад одобр-ряет!
- Иди нафиг.
- Еще чего.
Помолчали.
Влад предпочел капучино. Хроно лакал из стаканчика черный кофе.
- Да, я наврал… - задумчиво сказал Влад. – Ну, так, в конце концов, я еще не волшебник.
Я только лечусь… Почему одним надо доказывать, что меня нет, а другим – что есть?.. А?..
Хроно протяжно зевнул. Звучание чем–то напоминало скулеж.
- Главное – дать человеку оружие в драке с собой, - сказал Влад. А уж каким оно будет… Лишь бы вообще работало. Интересно, она правда считает, что беседовала с подсознанием?
- Она сомневается. Мог бы и мысли пр-рочесть, коллега. Ты ведь умеешь, на самом деле.
- А я не читал.
- Знаю…
Кофе закончился.
- Ладно, - сказал ангел. - Пошли искать открытую крышу. Проводишь?
- Учись исчезать так.
- Мне лень.
- Пр-рофан ты.
- Да… Зато я клево пародирую домофон. Вот послушай. Пи-и… Пи-и… Пи-и… Пип-пип-пип-пип… И мне нравится смотреть на небо, когда взлетаю.
Ангел наигранно-кокетливо замотался в шарф.
- Эстет, - громыхнул Хроно.
- Ага… В жизни человека… и ангела… всего две прекрасные вещи. Это Небо, Море и Ветер. А, и еще Солнце. Но это уже пять вещей… Да.
- И кофейные автоматы.
- Конечно. И кофейные автоматы.
Говорят ассоциировать ГГ с собой любимым не есть гут :)

Через вторую часть продирался, как через розовую изгородь, пропуская строчки. К дискуссии вроде раскаталось.